В развитии законодательства большое значение имеет принятие новых правовых актов. Без сомнения, они должны отвечать потребностям общественной жизни, устранять существенные пробелы действующего законодательства. Однако последнее дополнение Уголовного кодекса Украины (УК) статьями 149 и 303, регулирующими ответственность за торговлю людьми и вовлечение в занятие проституцией, наводит на мысль относительно их непродуктивности на практике.
В 1949 году Генеральная Ассамблея ООН специальной резолюцией приняла Конвенцию, касающуюся этого вопроса. Ее участницей является и Украина. Согласно требованиям этого международного акта, мы взяли на себя обязательство на государственном уровне вести жесткую борьбу с этим явлением.
Поэтому Верховный Совет Украины еще в марте 1998 года принял закон, предусматривающий ответственность за торговлю людьми. В основе этого закона было намерение включить механизмы уголовной защиты детей в возрасте до 18 лет, а также взрослых женщин и мужчин, по разным причинам ставших жертвами работорговли. В то же время юридические казусы закона, как показала практика, не дали возможности реализовать в полной мере охранные функции и кардинально повлиять на искоренение такого общественно опасного явления, как торговля живым товаром. Когда стало ясно, что меры уголовной защиты должным образом не работают, нужно было находить более действенные пути, способствующие предотвращению похищения людей, торговли женщинами и детьми в любых целях и в любой форме.
Мы же в очередной раз затеяли ревизию охранных норм уголовного закона в части расширения внешних признаков преступной деятельности и ужесточения наказания за преступления против свободы, чести и достоинства личности. В состав преступления «торговля людьми» были включены способ похищения жертвы, мотивы и цели, квалифицирующие признаки и др. Объективная сторона тайного или открытого похищения человека стала охватывать такие признаки, характеризующие преступления, как заключение оплатных сделок с извлечением наживы, навязывание похищаемому воли похитителя, ограничение произвольного поведения похищаемого, в том числе свободы передвижения, удовлетворение садистских наклонностей, сексуальная эксплуатация похищенного, незаконный вывоз несовершеннолетнего за границу, изъятие органов или тканей для трансплантации.
Этот закон просуществовал около пяти лет но, к сожалению, не стал шагом вперед в разработке эффективного механизма борьбы с современными формами работорговли.
Несмотря на концептуальные недостатки действующего законодательства, правоприменительная практика в этой сфере все же приобрела определенный опыт и требовала своего юридического закрепления.
Впоследствии наработки правоохранительных органов в борьбе с торговлей людьми частично были учтены в статье 149 УК 2001 года. Однако и она по своим характеристикам и эффективности оказалась менее созидательной, чем предполагалось, а главное — недоступной в правовом понимании не только для граждан, не имеющих юридического образования, но и для специалистов.
Из содержания упомянутой статьи не было понятно, какие именно общественно опасные деяния являются преступными и кто конкретно несет ответственность за их совершение. В статье обращалось внимание только на субъекта, передававшего за определенную плату жертву в кабалу, оставляя почему-то без внимания лицо, которое сознательно становилось собственником этой жертвы, или того, кто был организатором и поощрял такую деятельность. Ведь в жизни мы имеем достаточно случаев, когда покупают женщин и детей для попрошайничества, изготовления порнографических материалов, сексуальной эксплуатации.
Два дельца заключают между собой незаконную сделку купли-продажи живого товара. В сущности, оба совершают уголовное преступление, а отвечает лишь тот, кто за вознаграждение передал товар. Проблематичным было и привлечение к уголовной ответственности по такому закону родственников, опекунов и тех, кто приютил бездомных детей, а потом загнал их в кабалу.
Вследствие несовершенства правовой базы наши правоохранительные органы были не в состоянии в полной мере защитить женщин и детей, тысячами попадавших в сети секс-индустрии. Сложившаяся ситуация требовала не только правового регулирования этого процесса, но и непосредственного вмешательства государства.
Что же было противопоставлено таким формам современного рабства?
По сути, ничего определенного. Мы в очередной раз попытались разбавить свое национальное законодательство новыми формами в этом направлении, и не более того.
После серии компромиссов в статьи 149 и 303 УК два месяца назад внесен ряд изменений. В связи с этим статья 149 УК приобрела свое новое правовое очертание. Вследствие ее реставрации объективная сторона стала более унифицированной. Состав преступления стал охватывать место, способ и обстоятельства, с которыми были связаны эти посягательства. Доходчиво было дано определение таким квалифицирующим признакам, как повторность совершения подобных действий в отношении несовершеннолетнего, совершение преступления группой лиц и с использованием служебного положения. Законодатель расширил также понятие «торговля», охватив не только куплю-продажу людей, но и другие сделки, связанные с совершением действий против человека.
Из юридического состава преступления, предусмотренного статьей 303 УК, удален один из важных элементов криминализации общественно опасного поведения — проституция.
В то же время, несмотря на отдельный позитив, составам преступлений, предусмотренных статьями 149 и 303 УК, все же не хватает точности терминологии, последовательного логического изложения, что может существенно повлиять на правильность восприятия правоохранительными органами и судами.
Исходя с содержания статьи 149 УК, остановимся на отдельных правовых аспектах.
Мы снова наступили на те же грабли, сосредоточив внимание только на субъекте, который путем шантажа, обмана, угроз продает живой товар, оставили вне уголовного влияния лицо, сознательно становящееся собственником этого товара. Не надо забывать, что торговля всегда предусматривает не только продажу, но и покупку. Покупатель, как и продавец, осознает, что он совершает общественно опасное деяние, определенное уголовным законом как преступление. Он имеет свободу выбора, возможность и способность принять другое решение, но сознательно становится на путь нарушения закона. Его действия всегда направлены на получение от приобретенного им живого товара незаконной выгоды, которая в основном ассоциируется с немалыми доходами. Такое правовое определение полностью охватывало бы соответствующие признаки состава преступления, совершенного упомянутым субъектом, и в полной мере отвечало бы принципу неотвратимости уголовной ответственности.
Следует отметить, что уголовный закон является одним из важнейших способов охраны жизни, здоровья, чести, достоинства и безопасности человека. Его нормы выполняют свою защитную функцию не столько благодаря факту их существования, сколько надлежащей юридической конструкции норм, своевременному, правильному и неукоснительному их применению. Поэтому они должны точно отвечать содержанию действующего законодательства и быть одинаковыми по всему тексту закона.
К сожалению, в последнее время мы стали увлекаться построением специфической структуры статей, дополняя их всевозможными примечаниями и забывая о том, что примечания допустимы только в исключительных случаях, когда соответствующее положение нельзя изложить в тексте статьи без изменения его содержания.
Как отрицательный пример можно привести январское дополнение уголовного закона.
Вопреки правилам законодательной техники, в диспозициях статей 147 и 303 УК использованы в полном объеме дополнительные параметры разъяснительного характера, почти доведенные до написания инструкции. Если учесть, что такие преступления, как торговля людьми и вовлечение в проституцию, совершаются в основном из корысти или другой личной заинтересованности, то мотив и цель являются обязательными признаками этих преступлений и должны прослеживаться в описательной части, а не в примечании, выполняя тем самым вспомогательную роль. Но это, так сказать, из области правильности изложения нормативных положений. Надо полагать, что суть разрешения проблемы борьбы с сексуальной индустрией не в методических рекомендациях подготовки законопроектов, а в чем-то ином.
Попытка уголовным способом разрушить конвейер поставок живого товара за границу — это утопия.
Для успешной борьбы с этим явлением желательно выработать единую государственную политику, определить орган, осуществляющий на уровне исполнительной власти контроль за ходом исполнения правительственной программы по предупреждению торговли женщинами и детьми, разработать сообща с другими государствами общую стратегию борьбы с секс-индустрией, расширить сеть пропагандистской кампании и разъяснительной работы среди населения.
Для того чтобы обеспечить надежный механизм реализации подобных мероприятий, необходимо в первую очередь определиться с правовым положением проституток. Наличие такой категории лиц в нашей стране, с их особым социальным статусом, является источником живого товара, чаще всего попадающего в сексуальную эксплуатацию.
К сожалению, вместо выполнения взятых нашим государством обязательств по усилению борьбы с торговлей людьми и эксплуатацией проституток, мы в срочном порядке вывели проституцию как явление за черту уголовного закона. Так, в новой статье 303 УК уже не ставится вопрос об ответственности за систематическое занятие проституцией, а предусматривается наказание только за втягивание или принуждение лица заниматься этим видом деятельности. Теперь сутенер будет отвечать в уголовном порядке за обеспечение занятия проституцией, а женщина, торгующая за вознаграждение своим телом, отделается всего лишь легким испугом или же незначительным штрафом в административном порядке.
Субъектом преступления, предусмотренного статьей 303 УК, должен быть сутенер.
Законодатель под сутенерством понимает действие лица по обеспечению занятия проституцией другим лицом, и не более того. То есть о получении им какой-либо выгоды за организацию подобного мероприятия речь здесь не идет.
Думается, что разработчики закона, давая определение сутенерству, не учли главного — сутенер является лицом, приближенным к проститутке, и всегда живет за ее счет.
В этом случае выгода и цель четко прослеживаются в его действиях и должны быть прямо предусмотрены в диспозиции статьи. Иначе мы можем говорить только о формальных признаках преступления, которое вследствие малозначительности не представляет общественной опасности, или о его отсутствии.
Будучи сторонником либерального подхода к разрешению проблемы проституции, у меня еще до принятия нового УК, где проституция была определена запрещенным явлением, возникло сомнение в правильности такой уголовной политики. Уже тогда было понятно, что применение юридических санкций не является гарантией эффективной борьбы с проституцией. Как показывает исторический опыт, все попытки запретить ее, тем более искоренить, ни к чему путному не привели.
Дальнейшее пребывание древнейшей профессии на нелегальном положении — это загнанная внутрь болезнь. Обеспечив проституции государственную защиту, можно ее сделать менее опасной для всего общества. Кроме того, легализация проституции даст возможность вывести хотя бы часть бизнеса из-под контроля уголовного мира.
